Dark Petersburg
ЛЮБЕЗНОСТИ
 
ЧУДОВИЩЕ, ИЛИ РЕЧЬ В ПОДДЕРЖКУ ОДНОЙ ПОДЕРЖАННОЙ НИМФЫ
 
I
Ты не из тех, моя сильфида,
Кто юностью пленяет взгляд,
Ты, как котел, видавший виды:
В тебе все искусы бурлят!
Да, ты в годах, моя сильфида,
 
Моя инфанта зрелых лет!
Твои безумства, лавры множа,
Придали глянец, лоск и цвет
Вещам изношенным - а все же
Они прельщают столько лет!
 
Ты что ни день всегда иная,
И в сорок - бездна новизны;
Я спелый плод предпочитаю
Банальным цветикам весны!
Недаром ты всегда иная!
 
Меня манят твои черты -
В них столько прелестей таится!
Полны бесстыдной остроты
Твои торчащие ключицы.
Меня манят твои черты!
 
Смешон избранник толстых бочек,
Возлюбленный грудастых дынь:
Мне воск твоих запавших щечек
Милей, чем пышная латынь, -
Ведь так смешон избранник бочек!
 
А волосы твои, как шлем,
Над лбом воинственным нависли:
Он чист, его порой совсем
Не тяготят, не мучат мысли,
Его скрывает этот шлем.
 
Твои глаза блестят, как лужи
Под безымянным фонарем;
Мерцают адски, и к тому же
Румяна их живят огнем.
Твои глаза черны, как лужи!
 
И спесь, и похоть - напоказ!
Твоя усмешка нас торопит.
О этот горький рай, где нас
Все и прельщает, и коробит!
Все - спесь и похоть - напоказ!
 
О мускулистые лодыжки, -
Ты покоришь любой вулкан
И на вершине, без одышки,
Станцуешь пламенный канкан!
Как жилисты твои лодыжки!
 
А кожа, что была нежна,
И темной стала, и дубленой;
С годами высохла она -
Что слезы ей и пот соленый?
(А все ж по-своему нежна!)
 
II
Ступай же к дьяволу, красотка!
Я бы отправился с тобой,
Когда бы ты не шла так ходко,
Меня оставив за спиной...
Ступай к нему одна, красотка!
 
Щемит в груди и колет бок -
Ты видишь, растерял я силы
И должное воздать не смог
Тому, к кому ты так спешила.
"Увы!" - вздыхают грудь и бок.
 
Поверь, я искренне страдаю -
Мне б только бросить беглый взгляд,
Чтобы увидеть, дорогая,
Как ты целуешь черта в зад!
Поверь, я искренне страдаю!
 
Я совершенно удручен!
Как факел, правдою и верой
Светил бы я, покуда он
С тобою рядом пукал серой, -
Уволь! Я точно удручен.
 
Как не любить такой паршивки?
Ведь я всегда, коль честным быть,
Хотел, со Зла снимая сливки,
Верх омерзенья полюбить,
- Так как же не любить паршивки?
 
ЧТО ОБЕЩАЕТ ЕЕ ЛИЦО
 
Красавица моя, люблю сплошную тьму
В ночи твоих бровей покатых;
Твои глаза черны, но сердцу моему
Отраду обещает взгляд их.
 
Твои глаза черны, а волосы густы,
Их чернота и смоль - в союзе;
Твои глаза томят и манят:
"Если ты, Предавшийся пластичной музе,
 
И нам доверишься, отдашься нам во власть,
Своим пристрастьям потакая,
То эта плоть - твоя; смотри и веруй всласть:
Она перед тобой - нагая!
 
Найди на кончиках налившихся грудей
Два бронзовых огромных ока;
Под гладким животом, что бархата нежней,
Смуглее, чем жрецы Востока,
 
Разглядывай руно: в нем каждый завиток -
Брат шевелюры неуемной,
О этот мягкий мрак, податливый поток
Беззвездной Ночи, Ночи темной!"
 
ГИМН
 
Тебе, прекрасная, что ныне
Мне в сердце излучаешь свет,
Бессмертной навсегда святыне
Я шлю бессмертный свой привет.
 
Ты жизнь обвеяла волною,
Как соли едкий аромат;
Мой дух, насыщенный тобою,
Вновь жаждой вечности объят.
 
Саше, что в тайнике сокрытом
С уютным запахом своим,
Ты - вздох кадильницы забытой,
Во мгле ночей струящей дым.
 
Скажи, как лик любви нетленной
Не исказив отпечатлеть,
Чтоб вечно в бездне сокровенной
Могла бы ты, как мускус, тлеть.
 
Тебе, прекрасная, что ныне
Мне в сердце льешь здоровья свет,
Бессмертной навсегда святыне
Я шлю бессмертный свой привет!
 
ГЛАЗА БЕРТЫ
 
Пусть взор презрительный не хочет восхвалить,
Дитя, твоих очей, струящих негу ночи;
О вы, волшебные, пленительные очи,
Спешите в сердце мне ваш сладкий мрак пролить.
 
Дитя, твои глаза - два милых талисмана,
Два грота темные, где дремлет строй теней,
Где клады древние, как отблески огней,
Мерцают призрачно сквозь облака тумана!
 
Твои глубокие и темные глаза,
Как ночь бездонные, порой как ночь пылают;
Они зовут Любовь, и верят и желают;
В них искрится то страсть, то чистая слеза!
 
ФОНТАН
 
Бедняжка, ты совсем устала,
Не размыкай прекрасных глаз,
Усни, упав на покрывало,
Там, где настиг тебя экстаз!
В саду журчат и льются струи -
Их лепет, слышный день и ночь,
Томит меня, и не могу я
Восторг любовный превозмочь.
 
Позолотила Феба
Цветущий сноп -
В полночной тишине бы
Все цвел он, чтоб
Звенеть и падать с неба
Навзрыд, взахлеб!
 
Вот так, сгорев от жгучей ласки,
Ты всей душой, сквозь ночь и тишь,
Легко, безумно, без опаски
К волшебным небесам летишь,
Чтоб с высоты, достигнув рая,
Вкусив и грусть, и колдовство,
Спуститься, - тая, замирая
В глубинах сердца моего.
 
Позолотила Феба
Цветущий сноп -
В полночной тишине бы
Все цвел он, чтоб
Звенеть и падать с неба
Навзрыд, взахлеб!
 
Отрадно мне в изнеможенье
Внимать, покуда мы вдвоем,
Как льется пенье, льются пени,
Наполнившие водоем.
Благословенная истома,
Журчанье вод и шум ветвей -
Как эта горечь мне знакома:
Вот зеркало любви моей!
 
Позолотила Феба
Цветущий сноп -
В полночной тишине бы
Все цвел он, чтоб
Звенеть и падать с неба
Навзрыд, взахлеб!
 
ПОХВАЛЫ МОЕЙ ФРАНЦИСКЕ

Буду петь тебя на новых струнах,
О, юница, играющая
В моем одиноком сердце.
 
Оплету тебя гирляндами,
О, прелестная женщина,
Избавляющая от грехов.
 
Словно благодатную Лету,
Буду пить твои поцелуи,
Влекущие, как магнит.
 
Когда буря пороков
Затмила все пути,
Ты предстала мне, богиня,
 
Словно путеводная звезда
В бушующем море...
Я возлагаю сердце на твой алтарь!
 
Купель, полная добродетелей,
Источник вечной молодости,
Отверзи мои немые уста!
 
Ты спалила все нечистое,
Выровняла все неровное,
Утвердила все нестойкое.
 
Ты мне алчущему трапеза,
Ты мне в ночи лампада,
Направляй меня на правый путь.
 
Укрепи меня твоей силой,
О, сладостно омывающая,
Благоуханная баня.
 
Блистай на моих чреслах,
Пояс целомудрия,
Освященный серафимами.
 
В драгоценных каменьях чаша,
Хлеб соленый, изысканное блюдо,
Божественное вино, Франциска! - Пер. с лат.

DP
НАДПИСИ
 
К ПОРТРЕТУ ОНОРЕ ДОМЬЕ
 
Художник мудрый пред тобой,
Сатир пронзительных создатель.
Он учит каждого, читатель,
Смеяться над самим собой.
 
Его насмешка не проста.
Он с прозорливостью великой
Бичует Зло со всею кликой,
И в этом - сердца красота.
 
Он без гримас, он не смеется,
Как Мефистофель и Мельмот.
Их желчь огнем Алекто жжет,
А в нас лишь холод остается.
 
Их смех - он никому не впрок,
Он пуст, верней, бесчеловечен.
Его же смех лучист, сердечен,
И добр, и весел, и широк.
 
LOLA DE VALENCE
 
Надпись для картины Эдуарда Мане
 
Среди всех прелестей, что всюду видит глаз,
Мои желания колеблются упорно,
Но LOLA DE VALENCE, играя как алмаз,
Слила магически луч розовый и черный.
 
НА КАРТИНУ . "ТАССО В ТЕМНИЦЕ" ЭЖЕНА ДЕЛАКРУА
 
Поэт в тюрьме, больной, небритый, изможденный,
Топча ногой листки поэмы нерожденной,
Следит в отчаянье, как в бездну, вся дрожа,
По страшной лестнице скользит его душа.
 
Кругом дразнящие, хохочущие лица,
В сознанье дикое, нелепое роится,
Сверлит Сомненье мозг, и беспричинный Страх,
Уродлив, многолик, его гнетет впотьмах.
 
И этот запертый в дыре тлетворной гений,
Среди кружащихся, глумящихся видений, -
Мечтатель, ужасом разбуженный от сна,
 
Чей потрясенный ум безумью отдается, -
Вот образ той Души, что в мрак погружена
И в четырех стенах Действительности бьется.

DP
РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
 
ГОЛОС
 
Да, колыбель моя была в библиотеке;
Пыль, Вавилон томов, пергамент, тишина,
Романы, словари, латыняне и греки...
Я, как in folio, возвышен был тогда.
Два голоса со мной о жизни говорили.
 
Один, коварен, тверд, сказал мне: "Мир - пирог.
Развей свой аппетит. Ценой своих усилий
Познаешь сладость ты всего, что создал Бог".
Другой же закричал: "Плыви в бездонных сказках
Над тем, что мыслимо, над тем, что мерит метр".
Ах, этот голос пел, баюкал в странных ласках,
Пугал и волновал, как с набережной ветр,
Как кличущий фантом, пришедший ниоткуда.
Я отвечал: "Иду!" И это я тогда
Вдруг ощутил ту боль и ту судьбу, что всюду
Ношу теперь с собой, ношу всегда, всегда...
Я вижу новые созвездья из алмазов
В чернейшей бездне снов, за внешностью вещей;
Раб ясновиденья и мученик экстазов,
Я волоку с собой неистребимых змей.
И это с той поры я, как пророк, блуждаю;
В пустынях и морях я, как пророк, один.
Я в трауре смеюсь, я в праздники рыдаю
И прелесть нахожу во вкусе горьких вин.
Мне факты кажутся какой-то ложью шумной,
Считая звезды в тьме, я попадаю в ров...
Но Голос шепчет мне: "Храни мечты, безумный!
Не знают умники таких прекрасных снов..."
 
НЕОЖИДАННОЕ
 
Отец еще дышал, кончины ожидая,
А Гарпагон в мечтах уже сказал себе:
"Валялись, помнится, средь нашего сарая
Три старые доски - гроб сколотить тебе".
"Я - кладезь доброты, - воркует Целимена. -
 
Природа создала прекрасною меня..."
Прекрасною?! Душа, исполненная тлена,
Трещит, как окорок, средь адского огня.
Мня светочем себя, кричит газетчик пыльный
Тому, кого он сам во мраке утопил:
"Где этот Всеблагой, Всезрящий и Всесильный,
Который бедняка хоть раз бы защитил?"
И всех их превзойдут развинченные фаты,
Которые, входя в молитвенный экстаз,
И плачут, и твердят, раскаяньем объяты:
"Мы станем добрыми, о небо... через час!"
Часы же счет ведут: "У ада житель лишний!
Грозили мы ему, шептали: близок враг.
Но он был слеп и глух, он был подобен вишне,
Которую грызет невидимый червяк".
И вот приходит Тот, над кем вы все смеялись,
И гордо говорит: "Уже немало дней
Из дароносицы моей вы причащались,
За черной радостной обеднею моей.
Вы храм воздвигли мне в душе богопротивной,
Тайком лобзали вы меня в нечистый зад...
Признайте ж Сатану, услышав клич призывный
И хохота его торжественный раскат!
Иль вы надеялись, трусливые лисицы,
Хозяина грехов лукаво провести, -
Не бросив журавля, не выпустить синицы,
Сокровища сберечь и с ними в рай войти?
Чтоб дичь мою добыть, я натружал мозоли,
Я ночи проводил, не закрывая глаз...
Ко мне, товарищи моей печальной доли,
Я отвести пришел в свои владенья вас!
Под грудой вашего наваленного праха,
Под толщею земли чертог сияет мой,
Чудовищный, как я, облитый морем страха,
Из цельных черных глыб, над бездною немой...
Он создан из грехов всего земного мира,
В нем скорбь моя живет, любовь моя и честь!"
 
А где-то высоко, - там, в глубине эфира, -
Архангел между тем трубит победы весть,
Победы вечной тех, чье сердце повторяло:
"Благословен твой бич, карающий Отец!
Благословенна скорбь! Твоя рука сплетала
Не для пустой игры колючий наш венец".
И в эти вечера уборки винограда
Так упоительно, так сладостно звучит
Неустрашимый рог... Он светел, как награда
За дни страданий и обид!
 
ВЫКУП
 
Чтоб дань платить, тебе судьбою
Даны два поля, человек;
Ты сталью разума весь век
Их должен резать, как сохою.
 
Чтоб колос ржи иль кустик роз
Взросли на этом скудном поле,
Ты должен лить как можно боле
На землю горьких, грязных слез.
 
Искусство и Любовь - те нивы! -
Пробьет ужасный час, и вот
Судьба тебе, о раб ленивый,
Свой приговор произнесет.
 
В тот час готовь амбары хлеба,
Кошницы пышные цветов,
Чтобы плоды твоих трудов
Хор Ангелов восславил с неба!
 
ЖИТЕЛЬНИЦЕ МАЛАБАРА
 
Как нежны тонких рук и ног твоих изгибы!
Все жены белые завидовать могли бы
Широкому бедру, а бархат глаз твоих
Пленит сердца певцов, пробудит трепет в них,
Ты Богом рождена в краю лазури знойной,
Чтоб трубку зажигать, чтоб ряд сосудов стройный
Благоухающей струею наполнять,
Москитов жадный рой от ложа отгонять,
Чтоб утренней порой при пении платанов
Спешить к себе домой с корзиною бананов,
Чтоб босоножкою бродить среди полей,
Мурлыкая напев забытый прежних дней.
Когда же, в мантии пурпурной пламенея,
К вам вечер спустится, ночной прохладой вея,
Рогожу разостлав, беспечно до зари
Во сне мечтаешь ты о пестрых колибри!
Дитя счастливое! Зачем горишь желаньем
Увидеть Францию, пронзенную страданьем,
Где людям тесно жить; зачем судьбу свою
Спешишь вручить рукам гребцов и кораблю,
Проститься навсегда с любимым тамарином?
Полуодетая, под призрачным муслином,
Дрожа от холода и вьюги снеговой,
Ты вспомнишь прошлое и вольный край родной;
И твой свободный торс сожмут тиски корсета,
Ты будешь торговать собою - и за это
В притонах городских приют отыщешь свой,
Дерев кокосовых ища во мгле сырой!

DP
БУФФОННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
 
НА ДЕБЮТ АМИНЫ БОСКЕТТИ В ТЕАТРЕ "ЛАМОННЭ" В БРЮССЕЛЕ
 
Амина нимфою летит, парит... Вослед
Валлонец говорит: "По мне, все это бред!
А что до всяких нимф, то их отряд отборный
Найдется и у нас - в гостинице, на Горной".
 
Амина ножкой бьет - и в зал струится свет,
Им каждый вдохновлен, обласкан и согрет.
Валлонец говорит: "Соблазн пустой и вздорный -
Мне в женщинах смешон такой аллюр проворный!"
 
Сильфида, ваши па воздушны, и не вам
Порхать для филинов и угождать слонам -
Их племя в легкости вам подражать не может.
 
В ответ на весь ваш пыл валлонец скажет: "Муть!"
Пусть Бахус лучшего вина ему предложит, -
Чудовище вскричит: "Брось, дай пивка хлебнуть!"
 
Г-НУ ЭЖЕНУ ФРОМАНТЕНУ ПО ПОВОДУ ОДНОГО ЗАНУДЫ, КОТОРЫЙ НАЗВАЛ СЕБЯ ЕГО ДРУГОМ
 
Он мне твердил, что он богатый,
Что от холеры в страхе он,
Что денежки гребет лопатой
И скуп, но в Оперу влюблен;
 
Что знал Коро - и от Природы
В восторженный приходит раж;
Что он не отстает от моды
И скоро купит экипаж;
 
Что он эстет и по натуре
Ценить прекрасное готов;
Что на своей мануфактуре
Он держит лучших мастеров;
 
Что он владелец акций ценных,
Что тысячи вложил он в "Нор";
Что рамы у него на стенах
Сработал лично Опенор;
 
Что он повсюду (хоть в Люзархе!)
Монеты пустит в оборот
И на любой толкучке архи-
Добротных тряпок наберет;
 
Что женский пол не слишком чтит он,
Но верит в воскрешенье душ,
И, будучи весьма начитан,
Нибуайе читал к тому ж;
 
Что к плотской он любви стремится,
Что как-то в Риме - вот дела! -
В него влюбясь, одна девица,
Чахоточная, померла...
 
Так пустобрехом из Турне я
На три часа был взят в полон,
Пока, от этой чуши млея,
Мне голову морочил он.
 
О мука без конца и края!
Все описать не хватит сил.
И я, досаду усмиряя,
"Кошмарный сон!" - себе твердил.
 
Я тосковал, я чуть не плакал,
Но болтуна не мог прервать;
На стул насаженный, как на кол,
Я кол в него мечтал вогнать.
 
Страшась холеры, дал он деру.
Спеша в Париж, он сделал крюк.
Мне утопиться будет впору,
А может, деру дать на юг,
 
Коль я, избегнув смертной хвори,
Как все, вернусь в Париж - и мне
Опять придется встретить вскоре
Холеру родом из Турне!
 
ВЕСЕЛЫЙ КАБАЧОК ПО ПУТИ ИЗ БРЮССЕЛЯ В ЮККЛЬ
 
Вы зачарованы Костлявой
И всяким символом ее;
И угощенье, и питье
Вам слаще под ее приправой, -
 
О Монселе! Я вспомнил вас
При виде вывески трактирной
"У кладбища"... В тот погреб мирный
Сойти б вам было в самый раз!

DP
НЕ ПРЕДНАЗНАЧАВШИЕСЯ ДЛЯ "ЦВЕТОВ ЗЛА"
 
ТЕОДОРУ ДЕ БАНВИЛЮ
1842 г.
Богини волосы безумно в горсть собрав,
Ты полон ловкости и смелости небрежной,
Как будто юноша безумный и мятежный
Поверг любовницу в пылу лихих забав.
 
Твой светлый взор горит от ранних вдохновений,
Величье зодчего в твоих трудах живет,
Но розмах сдержанный смиряет твой полет,
И много в будущем создаст твой зрелый гений;
 
Смотри, как наша кровь из всех струится жил;
Скажи, случайно ли Кентавр покров печальный
В слюну чудовищ-змей трикраты погрузил,
 
Чтоб кровь забила в нас струею погребальной,
Чтобы десницею своей Геракл-дитя
Мгновенно задушил коварных змей, шутя.
 
ОСКОРБЛЕННАЯ ЛУНА

Луна, моих отцов бесхитростных отрада,
Наперсница мечты, гирляндою цветной
Собравшая вокруг звезд раболепный рой,
О, Цинтия моя, ночей моих лампада!
 
Что видишь ты, плывя в воздушной синеве?
Восторги ль тайные на ложе новобрачном,
Поэта ль над трудом, в его раздумье мрачном,
Иль змей, резвящихся на мягкой мураве?
 
Под желтым домино, царица небосклона,
Спешишь ли ты, как встарь, ревнуя и любя,
Лобзать увядшие красы Эндимиона?
 
- Нет! Я гляжу, как грудь, вскормившую тебя,
Сын оскуделых дней, беля и притирая,
Над зеркалом твоя склонилась мать седая.
 
ТРУБКА МИРА

Подражание Лонгфелло
 
Маниту, жизни Властелин,
Сошел с заоблачных вершин
На беспредельный луг зеленый,
И стал могучий исполин
Среди лучей, вверху долин
На Красного Карьера склоны.
 
Народы вкруг себя собрав
Несчетнее песков и трав,
Он глыбу камня опрокинул
И там, где берега реки
Обняли чащей тростники,
Он стебель самый длинный вынул;
 
Источник всемогущий сил,
Корою трубку он набил
И, как маяк для всей вселенной,
Он Трубку Мира вдруг зажег,
И горд, и величав, и строг
Народам подал знак священный.
 
И вместе с утром молодым
Клубясь, струился в небо дым,
Вот он пролег извивом темным,
Вот стал белеть, густеть, и вот,
Клубясь, о тяжкий небосвод
Разбился вдруг столбом огромным.
 
Хребты Скалистых дальних Гор,
Равнины северных озер,
И Тавазенские поляны,
И Тускалезы чудный лес
В дыму великом знак небес
Узрели в утра час румяный.
 
И загремел пророков глас:
"Чья длань над нами вознеслась,
Лучи парами затмевая?
То мира мощный Властелин
Воззвал во все концы долин,
На свой совет вождей сзывая!"
 
И вот от дальних берегов
По лону вод, коврам лугов
Стеклись воинственные роды,
Завидев знак из дымных туч;
У Красного Карьера круч
Покорно стали все народы.
 
На свежей зелени полей
Пред боем взор сверкал смелей;
Как листья осени, пестрели
Их толпы грозные кругом,
И вековой вражды огнем
Их очи страшные горели.
 
Маниту, властелин земли,
С великой скорбью издали
На бой своих детей взирает;
Благой отец, над их враждой,
Над каждой буйною ордой
Он длань с любовью простирает.
 
И непокорные сердца
Вдруг покоряет длань Отца
И тенью освежает муки;
И говорит он (так ревет
Чудовищный водоворот,
Где неземные слышны звуки):
II
- О жалкий, слезный род...
Пора!.. Внемли божественным глаголам!
Я - Дух, чья длань к тебе щедра:
Быка, оленя и бобра
Не я ли дал пустынным долам?
 
В тебя я страсть к охоте влил,
Твои огромные болота
Пернатым царством заселил;
Ты руки кровью обагрил -
Но за зверьми ль твоя охота?
 
Но мне претит твоя вражда,
Преступны все твои молитвы!
И ты исчезнешь без следа
От распрей, если навсегда,
Забыв вражду, не бросишь битвы!
 
Вот снизойдет к тебе пророк;
Тебя уча, с тобой страдая,
Он в праздник превратит твой рок;
Когда ж просрочен будет срок -
Тебя отвергну навсегда я!
 
Иль мало скал и тростников
Для всех племен несметных мира?
Довольно крови, войн, оков!
Как братьев, возлюбив врагов,
Пусть каждый курит Трубку Мира!
III
И каждый бросил наземь лук,
Спеша отмыть с чела и рук
Знак торжествующе-кровавый;
И каждый рвет себе тростник;
И к бедным детям светлый лик
Маниту клонит величавый.
 
И, видя мир земных долин,
Маниту, жизни Властелин,
Великий, светлый, благовонный
Поднялся вновь к вратам небес
И, облаками окруженный,
В сиянье радостный исчез!

DP
DW Library
OTTO DIXSEELENZORN "töte deinen Zorn"ANDREW & DIMA "Big City"ШМЕЛИ "Кошкины Обиды"эксклюзивные аксессуары
DIZZASTER [dizzied music label] Gothic.Ru Otto Dix Goths.Ru Лаборатория [fotosynthes] ThyDoom
DarkPro 2003-2005