Dark Petersburg
Llanfair P.G. [SPb]
 

САМАЯ ПОЛНАЯ И ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ РОЖДЕНИЯ,
СТРАНСТВИЙ И ПОДВИГОВ ГРУППЫ “LLANFAIR P.G.”

Все началось в далеком 1989 году. В те годы любой молодой человек, только что закончивший школу, похоже, считал просто своим долгом как минимум играть на гитаре, а как максимум - собрать собственную группу. Не избежал этой участи и я. Сказочное время - весна, в голове причудливый коктейль из The Doors, Deep Purple, Аквариума и Алисы, в руках - гитара за 18 рублей, не способная ни строить, ни звучать, полное отсутствие умения играть, зато море энтузиазма. Не буду вдаваться в подробности следующей пары лет, перейдем сразу к появлению названия Llanfair P. G.

На самом деле, группа изначально называлась по-другому. Просто в некоторый момент выяснилось, что группа с таким названием уже существует, и пришлось срочно искать другое название. Со свойственным тому нежному возрасту максимализмом и глупостью, я решил выпендриться максимально возможным образом. А тут на счастье в учебнике английского, по которому я тогда занимался, подвернулся рассказ, в котором поминался небольшой городок в Уэльсе. Начальные две "L" показались достаточно загадочными, а "P. G." так напоминали инициалы человека, что решение было принято незамедлительно.

В то время нам и в голову не приходило, что когда-нибудь нас причислят к «провозвестникам» кельтской культуры на берегах Невы.

Основным музыкальным ориентиром того времени был арт-рок по подобию Genesis и King Crimson. Собственно говоря, тогда почти каждая группа считала своим долгом победить Фриппа по части невозможных музыкально-логических построений (победителем в этой борьбе, на мой личный взгляд, стала группа Dream Theatre, в творчестве которой удельное количество смены тональностей и размеров на единицу времени приближается к количеству нот). То, что из этого получалось, по-моему, нигде не записано, а если и записано, то я от души надеюсь, что этот архивный материал никогда не попадется на глаза.

К 1992 году группа успела сменить многочисленных гитаристов, ни один из которых меня не устроил. Единственным членом группы, оставшимся с момента ее создания, был и остается барабанщик Andrew Svenson (я чуть дальше расскажу, почему у нас всех псевдонимы, ладно?). Пришлось взять в руки гитару самому (я, кажется, забыл сообщить, что гитара – не первый мой инструмент, и до того момента я играл на рояле. Причем именно на рояле, а не каком-то другом клавишном инструменте – по причине отсутствия такового). Увлечения того времени вполне соответствовали новому инструменту – Cream, Джими Хендрикс, Френк Заппа и прочие мучители и истязатели шести струн. При этом иногда я по-прежнему поигрывал на рояле, подчас не снимая гитары, что было крайне неудобно.

А потом мы попали в TaMtAm. Сейчас, наверное, никто не знает, чем был этот клуб для Питера того времени, разве что за исключением тех, кто там был. А на самом деле он был просто вентиляционной трубой, которая как магнитом притягивала к себе всех желающий продуть мозги и сделать это при помощи музыки. Вообще независимая (от чего? Извечный вопрос.) музыкальная сцена того времени была крайне пестрой и интересной. Пожалуй, сейчас и не припомнишь ни одной группы, выступавшей в TaMtAm 'е, которая бы копировала другую, все обладали своим собственным лицом (ну, или, по крайней мере, старались его иметь).

Вот тут-то мы и начали осознавать, насколько мы «независимая» группа. Мало того, что мы никак не вписывались в каноны Ленинградского рок-клуба (а равно и всего «русского рока» в целом), так мы оказались маргиналами и внутри «независимой» или «альтернативной» тусовки. Сева Гаккель, послушав наше демо, сказал тогда: «Ребята, вам же с такой музыкой нужны стадионы, свет, мощный звук и ревущая толпа. А в нашем клубе играют другую музыку». Это был первый гвоздь в крышку гроба нашей карьеры, на кои сильные мира сего от музыки оказались невероятно щедры. Причем аргументация каждого из них была удручающе одинакова: «Мне-то лично очень нравится, но ведь сейчас такое не играют и не слушают, народ не поймет…». Думается, если бы все ответившие так журналисты, продюсеры, старые рокеры и иже с ними все-таки собрались на наш концерт (ведь лично им мы нравились, не так ли?), то мы вполне могли бы собрать зал типа БКЗ уже тогда. Впрочем, я отвлекся.

Маргинальность группы проявилась не только в музыке. Все тексты, к примеру, уже на тот момент писались только на английском, название группы крайне непонятное, к тому же все участники с псевдонимами. Объяснение всем этим феноменам найти несложно. Я много раз повторял, что пишу на английском просто потому, что не знаю, как писать на русском. Английский язык по природе своей идеально подходит для создания текстов именно для рок-музыки в силу своей ритмической организованности, краткости и емкости слов. Я до сих пор не представляю, как можно что-то подобное сделать на русском, хотя есть мнение, что в России нужно петь по-русски. Что музыканты должны петь по-русски. Кому именно они должны и почему это нужно – не уточняется. При том, что весь остальной мир по-английски петь не стесняется… Про название, кажется, уже рассказали, а псевдонимы – просто дань моде 60-х годов, когда псевдоним считался хорошим тоном. Вот и вся загадка.

Однако вопреки мнению сильных мира сего, поклонники у нас появились, хотя не так быстро, как у других групп, зато некоторые из них до сих пор ходят на все наши концерты! Музыка наша постоянно менялась, мы были способны на одном концерте исполнять замысловатые композиции, а уже на следующем – длительные гитарные медитации, доводящие публику до состояния транса.

В последнее время в этой связи мне все время вспоминается один и тот же анекдот: идет где-то в Средней Азии конкурс акынов. В финале остаются двое – молодой и старый. Молодой пальцами по кильмандару бегает, пассажи закладывает, соловьем переливается, а старый дергает себе одну ноту – дзынь, дзынь... В итоге побеждает старый. Гость из Европы подходит к члену жюри и спрашивает: как же так, ведь молодой такой техничный, такой разнообразный, такой интересный, а старый всего одну ноту дергал, почему же он победил? На что ему седовласый член жюри и отвечает: просто молодой еще ищет, а старый уже нашел.

На самом деле только сейчас я осознаю, что это не просто шутка.

После того, как с гитаристами было покончено, началась текучка басистов. В конце 1993 года ушел очередной и нам пришлось в срочном порядке искать замену. Новым членом группы стал Karlsson. В таком составе в начале 1994 года мы записали альбом под названием «Coffee with Lemon» и в скором времени одна из песен попала в ротацию на радио (были тогда действительно независимые радиостанции!). Занятно, что песенка, записанная на той же сессии просто так, потому что оставалось время, стала вдруг чуть ли не самой любимой у наших поклонников (это старые английские стишки, известные в переводе как «Где ты была сегодня, киска? – У королевы у английской», положенные на почему-то несколько испанскую гармонию).

Осенью того же года родился альбом Games of Life, крайне меланхолическое и мизантропическое произведение, в котором мы, сами того не зная, «открыли» то, что получило название пост-рока.

Весной 1995 года был записан альбом Tree of Tales. На нем придется остановиться немножко подробнее, поскольку он явился поворотным моментом не только в нашем творчестве, но и в музыкальной жизни Питера (как высокопарно это ни звучит). Дело в том, что это был первый альбом тяжелого фолк-рока в нашем городе. Классического, британского фолк-рока, исполненного несколько тяжелее, чем принято. Он положил начало целому движению, конечной стадией развития которого стала сейчас группа Wolfsangel. Тогда же мы впервые попробовали продавать наши записи и были немало удивлены скоростью, с которой они расходились. Вдохновившись успехом, мы рискнули попробовать «продвинуть» нашу музыку на Запад. Любопытно, что в качестве средства продвижения мы избрали Интернет, хотя тогда он был крайне мало кому доступен в этой стране. И получилось! Несколько десятков кассет с этим альбомом было продано в США и Англии.

К тому же времени относится развитие наших контактов с фолковой общественностью Питера. Нас прочно записывают в «свои» и на концертах появляется все больше людей в пасторальных одеждах с просветленными от длительного прослушивания Clannad лицами. Апофеозом всего было торжественное празднование Дня Св. Патрика, которое впервые прошло в нашем городе именно в TaMtAm 'е. Собственно, мы и явились организаторами этого мероприятия. Успех был ошеломляющий даже для видавшего виды клуба. Сева по собственной инициативе предложил устраивать такие «ирландские» концерты ежемесячно. И ровно через месяц, в день, когда должен был состояться второй такой концерт, клуб закрыли.

Упавшее знамя подхватил клуб «Молоко», в котором мы выступаем почти с момента его основания. Неудивительно, что следующий День Св. Патрика мы организовывали именно там. К тому времени (1997 год) в нашем составе произошли изменения, или, точнее, дополнения – появилась вокалистка Elean O ' Righ и клавишник Vadila (в декабре прошлого года он скончался от рака – светлая память). Попутно я худо-бедно научился играть на скрипке и блок-флейте (из-за нее, кстати, нас непрестанно сравнивали с Jethro Tull, хотя я так и не смог понять, что в нашей музыке общего). Тот праздник «Молоко» запомнит, похоже, на всю жизнь, поскольку народу пришло раза в два больше, чем клуб был способен вместить. А в эфире радио «Рокс» велась прямая трансляция с концерта, которую вел Алексей Редин.

Да, именно тот Алексей Редин, который под именем Rob McReddin через некоторое время присоединился к нашей группе в качестве режиссера-постановщика и актера в одном лице. В то время у меня стал достаточно четко формироваться образ будущей музыки – тяжелый рок, замешанный на средневековье. Неожиданно оказалось, что McReddin давно вынашивал планы создания театрализованного представления тоже в средневековом духе и никак не мог найти группу, которая играла бы подходящую музыку.

Дебют группы в новом составе (Dr. Leo – голос, гитара, скрипка, мандолина, блок-флейта, Elean O ' Righ – вокал, клавишные (она заменила ушедшего из группы Vadil 'у), Karlsson – бас, Andrew Svenson – ударные и Rob McReddin – перформанс) произвел сенсацию. Количество посетителей наших концертов стало стремительно увеличиваться. Несмотря на это между членами группы возникли трения и Karlsson и Andrew Svenson ушли. На их место пришли Дмитрий Петрас (его псевдоним в группе был Varulv Svart ) и Артем Михайлов (Clauchard de Boa). Ныне они выступают под реальными именами, поэтому и названы здесь так.

Вот тут и началось самое интересное. Помимо любителей фолка нас записали в «свои» готы, металлисты и даже панки, хотя мы никогда не пытались ни принадлежать какой-либо субкультуре, ни играть соответствующую музыку. Нам довелось играть с Fintroll и Cruachan, причем по мнению публики смотрелись мы там весьма органично, хотя сами мы продолжали считать, что играем всего лишь арт-рок.

Тогда же я впервые разместил наши песни на тогда еще некоммерческом портале mp 3. com и в течение месяца песня Banshee Song с альбома Friendly Faces / Bestiarium, записанного в новом составе, занимала второе место в независимом хит-параде в разделе Gothic Rock (!). Вскоре мы получили предложение от небольшого американского лейбла, который выпустил сингл с нашей музыкой, наши песни вдруг зазвучали на радиостанциях в Германии, Голландии, Америки и даже Мексики… Сам альбом был в итоге выпущен лейблом Manchester Files.

Через некоторое время место басиста занял Денис Гейт (Jeronimous Zappler) и мы окончательно «погрязли» в арт-роковых и сценических экспериментах. Так продолжалось до начала 2004 года, когда мы отметили 10-летие группы (формально точкой отсчета мы решили считать появление в группе Karlsson 'а) и благополучно развалились. Причин тому много, но основная – слишком разные представления о музыке у членов группы. Clauchard de Boa и Jeronimous Zappler основали проект Void Void, исполняющий мрачную задумчивую музыку на основе синтезаторов, McReddin окончательно ушел в Wolfsangel, а я принялся размышлять о жизни и тщете всего сущего.

И тут вспомнился мне снова Сева Гаккель, говоривший о том, что нам нужны стадионы. Только теперь мне стало ясно, что имел в виду этот мудрый человек, и что ему не нравилось – помпезность достаточно большого числа рок-групп, которой, увы, не избежали и мы. Я стал переосмысливать все, что было сделано нами за все эти годы и пришел к выводу, что лучшее в нашем творчестве на данный момент все-таки не сложная, замысловатая музыка, и не средневеково-готическое шоу, а тот самый альбом Tree of Tales, который был альбомом настоящего рока. Сырого, честного, и пронзительного, как сказал Karlsson. И, хотя считается, что нельзя войти дважды в одну и ту же реку, я решился попробовать.

Весной 2004 года мы снова собрались в «классическом» составе – Doctor Leopoldus (голос, гитара), Karlsson – бас и Andrew Svenson – ударные. За «точку отсчета» взяли «прямой рок» типа The Who или Stooges. Постепенно добавились элементы британской психоделии и, разумеется, фолка (ну не мог я без этого обойтись совсем!). И вся эта смесь сыграна в угарно-панковском духе.

Дебютировали мы в «старом новом» составе 18 декабря 2004 года в клубе «Арктика» на дне рождения группы Morrah. Несмотря на вопиющую стилистическую несовместимость с остальными участниками концерта, прием у публики был очень хороший. А 25 декабря, на традиционном рождественском концерте в любимом «Молоке» на какой-то момент показалось, что вернулись времена TaMtAm 'а. Только не надо меня подозревать в ностальгии – как бы ни было хорошо тогда, сейчас получается значительно лучше.

17 февраля 2005 года в клубе «Орландина» мы собираемся отметить 10-летие того самого альбома Tree of Tales, который оказал (хотя, возможно, и неочевидным образом) такое влияние на развитие целого направления в питерской музыке. Настоящий роковый драйв гарантирован. Ибо теперь мы исполняем рок, такой, каким он был в исполнении The Who и Led Zeppelin, рок, который снова становится популярным во всем мире, рок, такой, каким он должен быть.

Bands
OTTO DIXSEELENZORN "töte deinen Zorn"ANDREW & DIMA "Big City"ШМЕЛИ "Кошкины Обиды"эксклюзивные аксессуары
DIZZASTER [dizzied music label] Gothic.Ru Otto Dix Goths.Ru Лаборатория [fotosynthes] ThyDoom
DarkPro 2003-2005